Бень Евгений

ГЛУБОКОЕ ДЫХАНИЕ

 предисловие к книге " Ветви"

   Размышления о поэтах прошлого ведут нас к поэтам современным. Три года назад я встретился с Евгением Мининым – крепким поэтом и человеком с отзывчивым сердцем. Мы познакомились в Иерусалиме, куда он перебрался из Витебска в уже далеком 1990-м. Семья Минина уезжала в Израиль после Чернобыльской аварии. Увозили детей подальше от зараженной зоны. В самолете он думал о том, что его стихотворчество, наверное, закончилось. Как оказалось, оно только начиналось:

        Все приходит с опозданьем,

        Все не вовремя, все – после,

        Словно сундучок с желаньем,

        Вез неторопливый ослик.

Это – из стихотворения «Ослик белый, ослик черный…», которое, надеюсь, вместе с «Товарняком», «Интифадой» – на основной магистрали русской поэзии. На Обетованной Земле Минин выпустил сборники «Разве», «Линия крыла», «Сто пародий и кое-что еще».

Полагаю, новая книга «Ветви», как и «Линия крыла», значительные станции его жизненного маршрута.

«Ветви» – самый философский и в то же время самый грустный сборник Евгения Минина. Его подготовка совпала с уходом из жизни близких друзей. «Когда мы уходим, прощаем всех, даже недругов, – говорит мне поэт, – в минуту такого прощения мир переворачивается не только в том, кто простил…» Даже если Всевышний оставит, то не следует забывать о Нем:

           Может, станет Богу легче,

           там,  в далеком поднебесье,

           Что не он теперь в заботе обо мне, а я – о нем.

                                              («Если Бог меня оставит»)

       Минин продолжает классическую традицию во всем: в ясности и нервной конкретности слова, созвучной Владиславу Ходасевичу, в цельности поэта и человека, в греющей сердце гуманности («Дружу с Махмудом»). При этом поэт в постоянном поиске нестандартных ходов и решений, в которых напрочь нет какого-либо литературного фокусничества.

        Изо дня в день Евгений Минин ищет и находит новые встречи в виртуальном пространстве интернета. Его контакты с представителями русского слова многих стран способствуют и духовному взаимодействию, и повседневной взаимопомощи.  Его развитие воплощено в неустанной пробе себя в разных координатах выражения. Для него характерно то, что многие из стихотворений независимо от их жанра так и просятся на музыку.

В последние годы в России иной раз «поют Минина»… Мне же наиболее запомнились запись исполнения песен  на стихи поэта его сыном в детстве.

Но философский цикл «Размышления» – последний аккорд «Ветвей» – особенный, ибо он сродни написанным на иврите стихам Хаима Нахмана Бялика. Сама поступь, к примеру, стихотворения «Летучей мыши лист» близка поступи иудейской Агады.  Смог ли кто лучше языком русской лирики передать глубокое дыхание еврейской древности?

Из десятилетия  в десятилетие за привычный стандарт принято сетование, что яркие поэты с «лица  необщим выраженьем»  давно перевелись. Я уверен, что кое-кто (и даже не один) из нынешних делает свежий шаг, в том числе на том векторе, где проложены пути  Мандельштама или Ходасевича. 

                                                                                                                                                     Евгений БЕНЬ,   

                                                                                                                                                           Москва